Помню, я и сам много лет назад нарушил этот принцип. Однажды, придя домой во
время празднования трехлетней годовщины моей маленькой дочки, я увидел, как она
забилась в угол гостиной, прижимая к себе все подаренные ей игрушки и не желая позволить
другим детям в них играть Первым, что мне бросилось в глаза, было то, что свидетелями
этого проявления эгоизма оказались несколько родителей. Я был смущен, причем вдвойне,
из-за того, что как раз в то время читал в университете курс, посвященный человеческим
отношениям. И я понимал, или, по крайней мере, чувствовал, чего от меня ожидают эти
родители.
Атмосфера была накалена, – дети окружили мою маленькую дочь, протягивая к ней
руки и прося поиграть с теми игрушками, которые сами только что подарили, а моя дочь
решительно им в этом отказывала. Я сказал себе: “Разумеется, я должен научить дочь
делиться с другими! Умение делиться – одно из самых ценных наших достоинств!”
Для начала я попробовал просто попросить ее:
— Солнышко, пожалуйста, поделись со своими друзьями игрушками, которые они тебе
подарили!
— Нет! – упрямо ответила она.
Мой второй метод заключался в обращении к здравому смыслу:
– Солнышко, если ты научишься делиться своими игрушками с ребятами, которые
пришли к тебе в гости, то и они поделятся с тобой игрушками, когда ты придешь к ним!
И снова она без лишних раздумий отрезала:
– Нет!
Я начал приходить во все большее замешательство, ибо было очевидно, что я не имею
влияния. Третьим методом, избранным мной, был подкуп. Я сказал очень тихо:
— Солнышко, если ты поделишься, я дам тебе что-то вкусненькое. Я дам тебе кусочек
жевательной резинки.
— Я не хочу жвачку! – закричала она.
После этого я начал впадать в отчаяние. Для четвертой попытки я выбрал угрозы и
запугивание:
— Если не поделишься, тебе здорово попадет!
— Ну и что! – выкрикнула она. – Это мои игрушки! Я не должна ни с кем делиться!
В итоге мне пришлось применить силу. Я просто взял у нее из рук часть игрушек и
раздал их детям:
– Берите, ребята, играйте!
Возможно, моей дочке нужно было получить опыт обладания этими игрушками,
прежде чем отдать их другим. (Ведь, в самом деле, как я могу отдать то, чем не владею?) Она
нуждалась в том, чтобы я, как отец, имел более высокий уровень эмоциональной зрелости и
позволил ей получить этот опыт.
Однако в тот момент для меня больше значило мнение обо мне других родителей, а не
рост и развитие моего ребенка и наших с ним взаимоотношений. Я просто изначально был
уверен в собственной правоте: она должна была поделиться, а значит, была неправа, не делая
этого.
Возможно, уровень моих ожиданий по отношению к малолетней дочери был слишком
высоким просто потому, что по своей собственной шкале я сам был на нижнем уровне. Я
оказался неспособен или не пожелал отдать ей терпение и понимание и ждал от нее, что она
отдаст свои вещи. В попытке компенсировать недостаточную влиятельность, я занял силу у
своего отцовского положения и авторитета и принудил дочь делать то, чего я от нее хотел.
Но, занимая силу, создаешь слабость. Слабость занимающего силы объясняется тем,
что увеличивается его зависимость от внешних факторов. Становится слабей и тот, кто
вынужден подчиниться, так как это сковывает рост, развитие независимого мышления и
внутренней дисциплины. И в конечном счете ослабевают сами взаимоотношения.
Сотрудничество уступает место страху, и оба человека становятся более эгоистичными и
агрессивными.